Меню

Таблицы смертности для мужского населения



Россия в цифрах 1990 — 2018 г. г. демография

Владимир Ник Фефилов Все данные взяты из Статистических сборников Государственного комитета Российской Федерации по статистике (Госкомстат России) за 2000 — 2014 г.г., сводных статистических сборников за 1991-2009 г.г., отчетов на сайте Госкомстата за 2015-2018 г.г., а также из ряда статей по демографии, опубликованных в интернете. Но основные данные были взяты из статистических сборников Госкомстата. Статьи по демографии, опубликованные в интернете, использовались только как вспомогательный материал.

Численность населения, рождаемость и смертность в РФ с 1990 г. по 2018 г.

Годы Численность Рождаемость Смертность Естественный прирост
населения населения
1990 г. 147969407 1988858 1655993 332865
1991 г. 148394216 1794626 1690657 103969
1992 г. 148538197 1587644 1807441 -219797
1993 г. 148458777 1378983 2129339 -750356
1994 г. 148407912 1408159 2301366 -893207
1995 г. 148375787 1363806 2203811 -840005
1996 г. 148160129 1304638 2082249 -777611
1997 г. 147915361 1259943 2015779 -755836
1998 г. 147670784 1283292 1988744 -705452
1999 г. 147214776 1214689 2144316 -929627
2000 г. 146596869 1266800 2225332 -958532
2001 г. 145976482 1311604 2254856 -943252
2002 г. 145306497 1396967 2332272 -935305
2003 г. 144648618 1477301 2365826 -888525
2004 г. 144067316 1502477 2295402 -792925
2005 г. 143518814 1457376 2303935 -846559
2006 г. 143049637 1479637 2166703 -687066
2007 г. 142805114 1610122 2080445 -470323
2008 г. 142742366 1713947 2075954 -362007
2009 г. 142785349 1761687 2010543 -248856
2010 г. 142849468 1788948 2028516 -239568
2011 г. 142960908 1796629 1925720 -129091
2012 г. 143201721 1902084 1906335 -4251
2013 г. 143506995 1895822 1871809 24013
2014 г. 146090613 1942683 1912347 30336
2015 г. 146405999 1940579 1908541 32038
2016 г. 146674541 1888729 1891015 -2286
2017 г. 146842402 1690307 1826125 -135818
2018 г. 146830576 1604344 1828910 -224566

Наибольшее падение естественного прироста населения произошло в 1999, 2000, 2001 и 2002 году. Естественная убыль населения составила в 1999 году -929627, в 2000 — -958532, в 2001 — -943252, в 2002 — -935305 человек. Начиная с 2003 года естественная убыль населения стала уменьшаться, в 2003 году она составила — -888525, в 2004 — -792925, в 2005 — -846559, в 2006 — -687066, в 2007 — -470323 и сократилась до нуля к 2013 году. В 2013 году начался прирост населения, хотя и очень небольшой. С 2016 естественный прирост населения стал снова отрицательным. В 2018 году государство приняло ряд мер к увеличению рождаемости. Статистика показала, что с 2016 года прекращение естественного прироста населения вызвано снижением рождаемости. Ведь смертность населения в 2016-2018 годах не увеличивалась.
Ряд авторов и исследователей считают, что увеличение смертности населения в 90-е годы вызвано большим наличием людей в возрасте старше 70 лет. И именно в 90-е годы пришла пора им умирать. Статистика смертности по возрастным группам говорит совершенно о другом. Смертность в 90-х годах резко возросла по всем возрастным группам, даже среди молодежи 15-19 лет. Резко возросла смертность в возрастных группах 35-39 лет и 55-59 лет. Особенно сильно возросла смертность среди мужского населения. Именно в это время стали закрываться заводы, институты, разоряться и ликвидироваться колхозы и совхозы. Люди стали терять работу, стало не на что кормить и учить детей. Второй пик повышения смертности связан c денежным кризисом в августе 1998 года. Было потеряно огромное количество сбережений, в результате кризиса разорились многие мелкие и средние предприятия. Устойчивый спад смертности начался только с 2003-2004 годов.
Смертность по возрастным группам. В таблицах приведен коэффициенты смертности по возрастным группам.

Группа 15-19 лет

Год Мужчины Женщины. Год Мужчины Женщины
1990 г. 1,6 0,6 1998 1,9 0.8
1991 г. 1,7 0,7 1999 2,0 0,8
1992 г. 1,8 0,7 2000 2,2 0,8
1993 г. 2,1 0,8 2001 2,0 0,8
1994 г. 2,1 0,8 2002 1,8 0,7
1995 г. 2,4 0,9 2003 1,7 0,7
1996 г. 2,2 0,8 2004 1,7 0,7
1997 г. 1,9 0,8 2005 1,6 0,7

Коэффициент смертности среди мужчин данного возраста стал существенно уменьшаться только с 2006 года и достиг 0,9 только в 2016 году. Смертность у женщин данного возраста была не столь велика и коэффициент смертности уменьшился до 0,4 в 2016 году.
В других возрастных группах также наблюдалось возрастание смертности в 90-е годы. Так в возрастной группе 35-39 лет (самая работоспособная группа населения) коэффициент смертности в 1990 году у мужчин был 5,6, а в 1995 году он стал равным 10. У женщин этой группы он был соответственно 1,6 и 2,5. Тоже самое наблюдалось и в группе 55-59 лет. Там коэффициент смертности увеличился у мужчин с 23,4 в 1990 г. до 34 в 1995 году. у женщин с 10 до 12,1 соответственно.
Таким образом статистика не подтверждает версию о том, что смертность в 90-е годы увеличилась из-за большого числа жителей старше 70 лет. Она увеличилась во всех возрастных группах из-за политических и социальных потрясений в 90-е годы.

Год Прибыло всего Выбыло всего Миграционный прирост
1990 г. 913223 729467 183756
1991 г. 692238 675497 16741
1992 г. 926020 673143 252877
1993 г. 923280 483028 440252
1994 г. 1146735 337121 809614
1995 г. 842050 339600 502450
1996 г. 631592 288048 343544
1997 г. 583260 234284 348976
1998 г. 495304 216691 278613
1999 г. 367197 237967 129230
2000 г. 359330 161046 198284
Наивысший уровень миграции наблюдался в 90-е годы и он достиг своего пика в 1994 году. Тогда в Россию прибыло 1146349 человек. И не смотря на то, что в это же время был значительный отъезд граждан России в дальнее зарубежье (в 1994 году выехало 105369 человек) и в страны СНГ (в 1994 году выехало 231752 человек), миграционный прирост в 1994 году составил 809614 человек. Всего за 1992-1995 гг. миграционный прирост населения составил 2005193 человека. Миграционный прирост замедлил падение численности населения, вызванные ростом смертности и падением рождаемости. Но в дальнейшем миграционный прирост стал уменьшаться и численность населения России с 1995 года стала уменьшаться все быстрее и быстрее. Медленное увеличение населения стало наблюдаться только с 2008 года, хотя рождаемость стала увеличиваться с 2000 года.
Вывод.
Численность населения до уровня 1991 года не удалось восстановить, но удалось вылезти из глубокой ямы падения численности населения. Прогнозы ряда исследователей о том, что вскоре население России уменьшится до 130 миллионов человек, пока не оправдалось. Задача государства принять серьезные меры по увеличению рождаемости в стране и уменьшению смертности населения.

© Copyright: Владимир Ник Фефилов, 2019
Свидетельство о публикации №219102201626 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Владимир Ник Фефилов Интересная статья, я тоже статист по-натуре. Вымирание происходит, лет через 100 все вымрем, судя по статистике. Надо приглашать мигрантов и русских из-за рубежа. Страна огромная, для всех места хватит.

Если судить по статистике, то стране в 21 веке удалось вырваться из демографической ямы девяностых годов. И сейчас предпринимаются меры по увеличению рождаемости в стране. Так что не вымрем.

Владимир Ник Фефилов 14.04.2021 22:15 Заявить о нарушении Будем надеяться. Хотя наблюдая сегодняшнюю обстановку с болезнями, с войнами, с катастрофами, остается только надежда.

Источник

Смертность и продолжительность жизни в России за полвека

Приблизившись в начале 1960-х гг. к показателям продолжительности жизни развитых стран, Россия снова стала отставать от них. Долговременные неблагоприятные тенденции смертности, усиленные кризисом 1990-х гг., наряду со значительным увеличением ожидаемой продолжительности жизни в западных и в некоторых восточных странах привели к новому огромному отрыву России от стран-лидеров.

В начале 2000-х гг. отставание от них по ожидаемой продолжительности жизни при рождении достигало почти 20 лет у мужчин и 13 лет у женщин. Начиная с 2004 г. положение стало меняться, и эти разрывы несколько сократились, вернувшись к уровню, наблюдавшемуся в начале 1990-х гг. (12–15 лет у мужчин и 7–10 лет у женщин). Их дальнейшее сокращение потребует серьезного прорыва в борьбе со смертностью взрослого населения, особенно в средних возрастах, где положение сейчас наиболее неблагополучно.

Пока не очень понятно, как нынешний уровень государственных расходов на здравоохранение (3,6% к ВВП в 2016 г.), один из самых низких в мире среди индустриализованных стран, соотносится с решением столь амбициозной и ресурсоемкой задачи, как повышение продолжительности жизни россиян до 78 лет к 2024 г. и до 80 лет к 2030 г.

К середине 1960-х гг. Россия добилась значительных успехов в снижении смертности, ее отставание по продолжительности жизни от развитых западных стран, некогда очень большое, достигавшее в начале ХХ в. 15–20 лет, резко сократилось. В 1965 г. ожидаемая продолжительность жизни (ОПЖ) мужчин в России была ниже, чем в США, на 2,2 года, чем в Западной Европе1 – на 3,4 года; женщин соответственно – на 0,5 и 0,6 года. Казалось, вот-вот Россия выйдет на уровень лучших мировых показателей. Но этого не произошло. В большинстве развитых стран последние 5–6 десятилетий стали очень важным этапом борьбы за сохранение здоровья и жизни человека – американский гигиенист Милтон Террис назвал этот этап «второй эпидемиологической революцией». Согласно Террису, установление контроля над инфекционными заболеваниями, что составило главный смысл первой демографической революции, подвело к новой «большой и трудной задаче: ни много ни мало, осуществить вторую эпидемиологическую революцию и спасти буквально миллионы мужчин и женщин от предотвратимых болезней, инвалидности и смерти» [1, с. 1159].

К сожалению, в России (как и во всем СССР) эта задача не была решена. Успехи, достигнутые к середине 1960-х гг., свидетельствовали о том, что Россия успешно прошла через первую эпидемиологическую революцию, но в последующие годы развитие застопорилось [2]. Кривые продолжительности жизни населения развитых стран и России, как и других советских республик, начинают все больше расходиться. Если в западных странах и в Японии сохранялась устойчивая тенденция снижения смертности, то в СССР наблюдалась противоположная картина: рост смертности среди мужского населения и стагнация среди женского (рис. 1).

Рисунок 1. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении в некоторых странах, 1960–2017 гг., лет [3]
Рисунок 2. Изменение ожидаемой продолжительности жизни при рождении в некоторых европейских странах и в России за 1900–1960 и 1960–2016 гг., лет [7, с. 7]
Рисунок 3. Динамика возрастных коэффициентов смертности в 1964–2017 гг., Россия (за 1 принят уровень 1964 г.) [3]

Эти различия не были случайными, они отражали различие в стратегии борьбы за снижение смертности. На Западе произошли качественные изменения в подходах к лечению и, самое главное, в профилактике заболеваний, соответствовавшие новым задачам охраны здоровья на этапе, когда на первый план вышла борьба с неинфекционными заболеваниями и внешними причинами смерти. Эти изменения сопровождались сменой самой парадигмы отношения людей к своему здоровью, что и обусловило успех второй эпидемиологической революции. В СССР продолжали господствовать государственный патернализм по отношению к здоровью граждан и ориентация системы медицинского обслуживания на экстенсивные показатели развития (число амбулаторных пунктов, врачей, койко-мест и т.д.). Как отмечал впоследствии Е. Чазов, «новая обстановка требовала новых научно-методических подходов, требовала перестройки здравоохранения еще в 50–60-е годы.

Однако был упущен момент, когда от количественных показателей развития здравоохранения надо было осуществить качественный скачок на основе дополнительного финансирования, иного подхода к использованию ресурсов, к поиску новых форм и методов работы всех звеньев здравоохранения с включением материальных стимулов, наконец, с новыми подходами к подготовке кадров» [4]. Значительное негативное влияние на сохранение здоровья и жизни россиян, особенно мужчин, в этот период оказывало растущее злоупотребление алкоголем, приведшее к серьезному увеличению числа умерших от внешних причин, а также к «омоложению» смертности от болезней системы кровообращения в противовес тенденции к росту среднего возраста смерти от этого класса причин смерти на Западе.

Рисунок 4. Прирост (сокращение) ожидаемой продолжительности жизни в России в указанных возрастах за 1965–2016 гг., лет [3]
Вклад снижения детской смертности (0–14 лет) в изменения ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ) в периоды ее роста в России

Как результат, за 20 «брежневских» лет (1964–1984) ОПЖ при рождении женщин в РСФСР снизилась на 0,6 года, мужчин – на 3,2 года. Отставание по этому показателю от 15 «старых» стран Европейского союза (ЕС-15) у мужчин выросло в 3,5 раза (с 3 до 10 лет), у женщин – в 16 раз (с 0,35 до 5,7 года). Именно в 1970–1980-е гг. вновь сложилась огромная разница (особенно среди мужского населения) в ОПЖ между Россией и большинством развитых стран. Антиалкогольная кампания Горбачева, хотя и привела к краткосрочному подъему продолжительности жизни во второй половине 1980-х гг., не смогла переломить 20-летний тренд роста смертности в Советском Союзе.

Сразу после ее сворачивания ОПЖ резко пошла вниз, начали массово умирать люди, чьи смерти были отсрочены антиалкогольной кампанией. Росту смертности способствовал социально-экономический кризис начала 1990-х гг. После 1994 г. положение начало выправляться, однако экономический кризис 1998 г. обусловил новый подъем смертности, который растянулся на несколько лет.

Современный этап снижения смертности начался в 2004 г.; то замедляясь, то ускоряясь в отдельные годы, он продолжается уже 14 лет. ОПЖ при рождении для обоих полов в 2017 г. стала самой высокой за всю историю России (см. рис. 1). Оценивая по заслугам этот несомненный успех, не следует его все же переоценивать. Нынешний этап снижения смертности в России последовал за продолжительным периодом ее роста, в результате которого в 2003 г. ОПЖ при рождении у мужчин была на 6,3 года ниже, а у женщин – на 2,6 года ниже, чем в 1988 г. (советский максимум продолжительности жизни в России, который, в свою очередь, не сильно отличался от предыдущего максимума 1964 г.).

Читайте также:  Методы обработки таблицы значений

Таким образом, быстрое увеличение продолжительности жизни после 2003 г. – это, по большому счету, «отскок» от самого дна. Сокращение ОПЖ в 1999–2003 гг., как и в предыдущие периоды, происходило за счет роста смертности в трудоспособном возрасте от причин смерти, во многом обусловленных злоупотреблением алкоголем (внешние причины и болезни системы кровообращения) [5]. Тот факт, что наибольший вклад в увеличение продолжительности жизни после 2003 г. внесло снижение смертности в этих же возрастах и от этих же причин [6], как раз и указывает на восстановительный характер роста продолжительности жизни. Лишь через 9 лет непрерывного снижения смертности, в 2013 г., ОПЖ мужчин в России превысила максимальный показатель РСФСР времен антиалкогольной кампании, у женщин это случилось на 4 года раньше, в 2009 г.

Соответственно на фоне почти полувекового периода стагнации «чистый рост» идет всего 5 лет у мужчин и 9 лет у женщин. За последние более чем полвека (1960–2016 гг.) ОПЖ мужчин в России выросла на 2,9 года, женщин – на 5 лет. Для сравнения, в западных странах рост продолжительности жизни мужчин за тот же период составил от 9 до 13 лет, женщин – от 8 до 12 лет (рис. 2). Увеличившийся разрыв между Россией и этими странами – закономерный итог несостоявшейся в нашей стране второй эпидемиологической революции.

Рисунок 5. Младенческая смертность в некоторых странах, 1960–2016 гг., на 1000 родившихся [3]
Рисунок 6. Детская смертность в некоторых странах, 1960–2016 гг., на 1000 родившихся [3]

Нынешнее снижение смертности выделяется на фоне остальных краткосрочных периодов ее сокращения (во время антиалкогольной кампании и в 1995–1998 гг.) своей продолжительностью, что, возможно, свидетельствует об устойчивости этой тенденции. Существенно и то, что основную часть прироста ОПЖ мужчин в 2003–2017 гг. обеспечило снижение смертности в возрастах от 30 до 75 лет, особенно в возрастной группе от 45 до 60 лет. Тем не менее по итогам 2017 г. смертность мужчин в возрастах от 30 до 60 лет («золотые годы» максимальной продуктивности человека) в России все еще остается выше, чем в 1964 г. (!), более 50 лет назад.

У женщин в целом положение лучше, но лишь для возрастных групп младше 30 лет можно говорить об устойчивом снижении смертности по отношению к показателям полувековой давности, в то время как коэффициенты смертности женщин в возрасте от 30 до 45 лет все еще превышают соответствующие значения 1964 г. (рис. 3). Эта возрастная группа вызывает особые опасения, так как составляющие ее в 2017 г. поколения 1971– 1987 гг. рождения, чья молодость пришлась на турбулентный период 1990-х гг., несут на себе основное бремя эпидемии ВИЧ (ВИЧ- инфицированные составляют около 2% населения в возрасте от 30 до 39 лет и свыше 1% – в возрастной группе 40–44 года) [8, с. 72]. Основной вопрос заключается в том, как будет вести себя смертность в этих поколениях в дальнейшем, по мере их старения и, соответственно, перемещения в старшие возрастные группы, и какое влияние это будет оказывать на динамику ОПЖ для всего населения.

Прирост ОПЖ за полвека в возрасте 0 лет был небольшим (3,4 года для женщин и всего 2 года для мужчин), но в остальных возрастах у женщин он был существенно меньшим, а у мужчин либо совсем ничтожным, либо – в наиболее жизнеспособных возрастах от 10 до 45 лет – и вовсе отрицательным (рис. 4).

Положение со смертностью в младших воз- растах в России относительно более благополучно. Хотя в снижении младенческой и детской смертности Россия также отставала от многих других стран, все же в борьбе с этими видами смертности достижений было больше, чем в борьбе со смертностью взрослых. Так, коэффициент младенческой смертности (смертность детей до 1 года) в 2017 г. был в 3–3,5 раза ниже, чем в 1988 г., и более чем в 5 раз меньше показателя 1964 г., и это при том, что в 1980-е и тем более в 1960-е гг. критерии живорождения были намного строже, что искусственно занижало младенческую смертность по отношению к современному периоду [9]. Тем не менее, если в 1964 г. на первом году жизни умирали 2,5% девочек и 3,2% мальчиков, то в 2017 г. – лишь 0,5 и 0,6% со- ответственно. Коэффициент младенческой смертности в России все еще выше, чем в большинстве развитых стран, но разница невелика, и значения этого показателя очень низкие (рис. 5). Успешно снижается и смертность детей в возрасте 1–4 года, ее уровень хотя и не достиг лучших мировых показателей, но быстро к ним приближается (рис. 6).

Это весьма благоприятная тенденция, но ее следует учитывать, оценивая перспективы дальнейшего роста продолжительности жизни в целом. Быстрое снижение детской и особенно младенческой смертности означает, что близок к исчерпанию очень важный ресурс этого роста. В 1960-е гг. вклад снижения смертности детей в возрасте до 15 лет в увеличение продолжительности жизни был очень велик, нередко благодаря ему продолжительность жизни росла даже в тех случаях, когда в других возрастах смертность повышалась.

Но по мере снижения смертности в детских возрастах его вклад в рост продолжительности жизни становится все менее существенным (см. таблицу). Сейчас по уровню младенческой и детской смертности Россия если и не достигла уровня наиболее успешных стран, все же сопоставима с ними. В России, как и в этих странах, фиксируются очень низкие показатели смертности детей до 15 лет, их снижение приближается к пределу.

Соответственно приближаются к пределу и возможности повышать за счет этого снижения ОПЖ. Теперь она все больше зависит от смертности взрослых, и именно борьба с их смертностью становится главной задачей на этапе второй эпидемиологической революции, но с этой задачей российская система охраны здоровья пока справляется не очень хорошо (рис. 7).

Рисунок 7. Изменение возрастных коэффициентов смертности за 1960–2016 гг. в России (отношение коэффициентов 2016 г. к коэффициентам 1960 г., раз) [3]

По мере перехода к старшим возрастам снижение смертности становится все менее заметно, а в самых, казалось бы, жизнеспособных возрастах, начиная с 30 лет, снижение либо во все незначительное, либо возрастные коэффициенты смертности не только не сократились, но даже выросли, иногда очень значительно. Такая ситуация совершенно нетипична для стран, находящихся на этапе второй эпидемиологической революции (рис. 8). Если не считать менее благоприятных, чем в России, изменений смертности в возрастах до 30 лет в США, во всех остальных случаях в 5 зарубежных странах, представленных на рис. 8, период с 1960 г. до наших дней характеризуется очень значительным, иногда в несколько раз бо’льшим, чем в России, снижением возрастной смертности, и уж во всяком случае нигде не наблюдается ее роста за этот период.

Рисунок 8. Изменение возрастных коэффициентов смертности за 1960–2016 гг. в 6 странах

Приблизившись в начале 1960-х гг. к показателям продолжительности жизни развитых стран, Россия снова стала отставать от них. Долговременные неблагоприятные тенденции смертности, усиленные кризисом 1990-х гг., наряду со значительным увеличением ОПЖ в западных и некоторых восточных странах (Япония, Южная Корея) привели к новому огромному отрыву России от стран-лидеров. В начале 2000-х гг. отставание от них по ОПЖ при рождении достигало почти 20 лет у мужчин и 13 лет у женщин.

Начиная с 2004 г. положение стало меняться и благодаря более быстрому росту продолжительности жизни в России в 2005–2016 гг. эти разрывы несколько сократились, вернувшись к уровню, наблюдавшемуся в начале 1990-х гг. (12–15 лет у мужчин и 7–10 лет у женщин). Исключение – США, где темпы снижения смертности в последние десятилетия были ниже, чем в других развитых странах. Как следствие, отставание России от США несколько меньше, чем от западноевропейских стран или Японии, особенно у женщин (рис. 9).

Рисунок 9. Отставание России в ожидаемой продолжительности жизни при рождении от ряда стран в 1960–2016 гг., лет [3]

При сохранении благоприятного тренда динамики ОПЖ 2004–2016 гг., Россия сравняется по этому показателю и у мужчин, и у женщин с США не ранее 2030-х гг., с Францией и Японией – не ранее 2050-х гг. Однако этот сценарий предполагает, что продолжительность жизни в России будет увеличиваться такими же быстрыми темпами, как после 2003 г., что маловероятно. По мере того как будет сходить на нет эффект низкой базы и все больше исчерпываться резерв снижения младенческой и детской смертности, неизбежно будут замедляться темпы роста продолжительности жизни, что заметно уже сейчас.

Так, если в 2006–2011 гг. ее среднегодовой прирост составил 0,85 года у мужчин и 0,52 года у женщин, то в 2012–2017 гг. он снизился соответственно до 0,58 и 0,34 года. Иными словами, за 6 лет темпы прироста ОПЖ мужчин и женщин снизились соответственно на 32 и 35%. Дальнейший рост продолжительности жизни потребует серьезного прорыва в борьбе со смертностью взрослого населения, особенно населения в средних возрастах, где положение сейчас наиболее неблагополучно.

Мировой опыт свидетельствует о том, что значительное снижение смертности в этих возрастах вполне достижимо и у России в этом смысле имеются большие резервы. Но мировой опыт говорит и о том, что для их использования необходимы немалые усилия и ресурсы. Пока не очень понятно, как нынешний уровень государственных расходов на здравоохранение (3,6% к ВВП в 2016 г. [12]), один из самых низких в мире среди индустри- ализованных стран, соотносится с решением столь амбициозной и ресурсоемкой задачи, как повышение продолжительности жизни россиян до 78 лет к 2024 г. и до 80 лет к 2030 г. [13].

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ Вишневский Анатолий Григорьевич (Vishnevsky Anatoly G.) – директор Института демографии ФГАОУ ВО «Национальный исследовательский университет “Высшая школа экономики”», Москва, Россия Щур Алексей Евгеньевич (Shchur Alexey E.) – стажер-исследователь Международной лаборатории исследований населения и здоровья ФГАОУ ВО «Национальный исследовательский университет “Высшая школа экономики”», Москва

1. Terris M. The Epidemiologic Revolution, National Health Insurance and the Role of Health Departments // Am. J. Publiс. Health. 1976. Vol. 66 (12). Р. 1155– 1164.

2. Вишневский А.Г. Смертность в России: несостоявшаяся вторая эпидемиологическая революция // Демографическое обозрение. 2014 № 1 (4). С. 6–40.

3. Human Mortality Database. University of California, Berkeley (USA), and Max Planck Institute for Demographic Research (Germany). URL: www.mortality.org (access 15.11.2018)

4. Чазов Е.И. Доклад Министра здравоохранения СССР на Всесоюзном съезде врачей // Медицинская газета. 10 октября 1988 г.

5. Андреев Е.М., Жданов Д.А., Школьников В.М. Смертность в России через 15 лет после распада СССР: факты и объяснения // SPERO. 2007. № 6. С. 115–142.

6. Андреев Е.М., Кваша Е.А., Харькова Т.Л. Смертность и продолжительность жизни в России – что нового? Статья первая // Демоскоп Weekly. 2016, № 683–684. URL: http://demoscope.ru/weekly/2016/ 0683/demoscope683.pdf (доступ 15.11.2018)

7. Вишневский А.Г. Андреев Е.М., Тимонин С.А. Смертность от болезней системы кровообращения и продолжительность жизни в России // Демографическое обозрение. 2016. № 3 (1). С. 6–34.

8. Покровский В., Ладная Н., Покровская А. ВИЧ/ СПИД сокращает число россиян и продолжительность их жизни // Демографическое обозрение. 2016. № 4 (1). С. 65–82.

9. Кваша Е.А. Смертность детей до 1 года в России: что изменилось после перехода на новые определения живорождения и мертворождения // Демографическое обозрение. 2014. № 1 (2). С. 38–56.

10. Демографическая модернизация России, 1900– 2000. Под ред. А.Г. Вишневского. М. : Новое издательство, 2006. 608 с.

11. Население России 2016. Двадцать четвертый ежегодный демографический доклад. Под ред. С.В. Захарова. М. : Издательский дом НИУ ВШЭ, 2018. 360 с.

12. Здравоохранение в России 2017. Стат. сб. М. : Росстат, 2017.

Источник

Смертность и продолжительность жизни в России за полвека

Приблизившись в начале 1960-х гг. к показателям продолжительности жизни развитых стран, Россия снова стала отставать от них. Долговременные неблагоприятные тенденции смертности, усиленные кризисом 1990-х гг., наряду со значительным увеличением ожидаемой продолжительности жизни в западных и в некоторых восточных странах привели к новому огромному отрыву России от стран-лидеров.

В начале 2000-х гг. отставание от них по ожидаемой продолжительности жизни при рождении достигало почти 20 лет у мужчин и 13 лет у женщин. Начиная с 2004 г. положение стало меняться, и эти разрывы несколько сократились, вернувшись к уровню, наблюдавшемуся в начале 1990-х гг. (12–15 лет у мужчин и 7–10 лет у женщин). Их дальнейшее сокращение потребует серьезного прорыва в борьбе со смертностью взрослого населения, особенно в средних возрастах, где положение сейчас наиболее неблагополучно.

Пока не очень понятно, как нынешний уровень государственных расходов на здравоохранение (3,6% к ВВП в 2016 г.), один из самых низких в мире среди индустриализованных стран, соотносится с решением столь амбициозной и ресурсоемкой задачи, как повышение продолжительности жизни россиян до 78 лет к 2024 г. и до 80 лет к 2030 г.

К середине 1960-х гг. Россия добилась значительных успехов в снижении смертности, ее отставание по продолжительности жизни от развитых западных стран, некогда очень большое, достигавшее в начале ХХ в. 15–20 лет, резко сократилось. В 1965 г. ожидаемая продолжительность жизни (ОПЖ) мужчин в России была ниже, чем в США, на 2,2 года, чем в Западной Европе1 – на 3,4 года; женщин соответственно – на 0,5 и 0,6 года. Казалось, вот-вот Россия выйдет на уровень лучших мировых показателей. Но этого не произошло. В большинстве развитых стран последние 5–6 десятилетий стали очень важным этапом борьбы за сохранение здоровья и жизни человека – американский гигиенист Милтон Террис назвал этот этап «второй эпидемиологической революцией». Согласно Террису, установление контроля над инфекционными заболеваниями, что составило главный смысл первой демографической революции, подвело к новой «большой и трудной задаче: ни много ни мало, осуществить вторую эпидемиологическую революцию и спасти буквально миллионы мужчин и женщин от предотвратимых болезней, инвалидности и смерти» [1, с. 1159].

Читайте также:  Диаметр диска и резины таблица

К сожалению, в России (как и во всем СССР) эта задача не была решена. Успехи, достигнутые к середине 1960-х гг., свидетельствовали о том, что Россия успешно прошла через первую эпидемиологическую революцию, но в последующие годы развитие застопорилось [2]. Кривые продолжительности жизни населения развитых стран и России, как и других советских республик, начинают все больше расходиться. Если в западных странах и в Японии сохранялась устойчивая тенденция снижения смертности, то в СССР наблюдалась противоположная картина: рост смертности среди мужского населения и стагнация среди женского (рис. 1).

Рисунок 1. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении в некоторых странах, 1960–2017 гг., лет [3]
Рисунок 2. Изменение ожидаемой продолжительности жизни при рождении в некоторых европейских странах и в России за 1900–1960 и 1960–2016 гг., лет [7, с. 7]
Рисунок 3. Динамика возрастных коэффициентов смертности в 1964–2017 гг., Россия (за 1 принят уровень 1964 г.) [3]

Эти различия не были случайными, они отражали различие в стратегии борьбы за снижение смертности. На Западе произошли качественные изменения в подходах к лечению и, самое главное, в профилактике заболеваний, соответствовавшие новым задачам охраны здоровья на этапе, когда на первый план вышла борьба с неинфекционными заболеваниями и внешними причинами смерти. Эти изменения сопровождались сменой самой парадигмы отношения людей к своему здоровью, что и обусловило успех второй эпидемиологической революции. В СССР продолжали господствовать государственный патернализм по отношению к здоровью граждан и ориентация системы медицинского обслуживания на экстенсивные показатели развития (число амбулаторных пунктов, врачей, койко-мест и т.д.). Как отмечал впоследствии Е. Чазов, «новая обстановка требовала новых научно-методических подходов, требовала перестройки здравоохранения еще в 50–60-е годы.

Однако был упущен момент, когда от количественных показателей развития здравоохранения надо было осуществить качественный скачок на основе дополнительного финансирования, иного подхода к использованию ресурсов, к поиску новых форм и методов работы всех звеньев здравоохранения с включением материальных стимулов, наконец, с новыми подходами к подготовке кадров» [4]. Значительное негативное влияние на сохранение здоровья и жизни россиян, особенно мужчин, в этот период оказывало растущее злоупотребление алкоголем, приведшее к серьезному увеличению числа умерших от внешних причин, а также к «омоложению» смертности от болезней системы кровообращения в противовес тенденции к росту среднего возраста смерти от этого класса причин смерти на Западе.

Рисунок 4. Прирост (сокращение) ожидаемой продолжительности жизни в России в указанных возрастах за 1965–2016 гг., лет [3]
Вклад снижения детской смертности (0–14 лет) в изменения ожидаемой продолжительности жизни (ОПЖ) в периоды ее роста в России

Как результат, за 20 «брежневских» лет (1964–1984) ОПЖ при рождении женщин в РСФСР снизилась на 0,6 года, мужчин – на 3,2 года. Отставание по этому показателю от 15 «старых» стран Европейского союза (ЕС-15) у мужчин выросло в 3,5 раза (с 3 до 10 лет), у женщин – в 16 раз (с 0,35 до 5,7 года). Именно в 1970–1980-е гг. вновь сложилась огромная разница (особенно среди мужского населения) в ОПЖ между Россией и большинством развитых стран. Антиалкогольная кампания Горбачева, хотя и привела к краткосрочному подъему продолжительности жизни во второй половине 1980-х гг., не смогла переломить 20-летний тренд роста смертности в Советском Союзе.

Сразу после ее сворачивания ОПЖ резко пошла вниз, начали массово умирать люди, чьи смерти были отсрочены антиалкогольной кампанией. Росту смертности способствовал социально-экономический кризис начала 1990-х гг. После 1994 г. положение начало выправляться, однако экономический кризис 1998 г. обусловил новый подъем смертности, который растянулся на несколько лет.

Современный этап снижения смертности начался в 2004 г.; то замедляясь, то ускоряясь в отдельные годы, он продолжается уже 14 лет. ОПЖ при рождении для обоих полов в 2017 г. стала самой высокой за всю историю России (см. рис. 1). Оценивая по заслугам этот несомненный успех, не следует его все же переоценивать. Нынешний этап снижения смертности в России последовал за продолжительным периодом ее роста, в результате которого в 2003 г. ОПЖ при рождении у мужчин была на 6,3 года ниже, а у женщин – на 2,6 года ниже, чем в 1988 г. (советский максимум продолжительности жизни в России, который, в свою очередь, не сильно отличался от предыдущего максимума 1964 г.).

Таким образом, быстрое увеличение продолжительности жизни после 2003 г. – это, по большому счету, «отскок» от самого дна. Сокращение ОПЖ в 1999–2003 гг., как и в предыдущие периоды, происходило за счет роста смертности в трудоспособном возрасте от причин смерти, во многом обусловленных злоупотреблением алкоголем (внешние причины и болезни системы кровообращения) [5]. Тот факт, что наибольший вклад в увеличение продолжительности жизни после 2003 г. внесло снижение смертности в этих же возрастах и от этих же причин [6], как раз и указывает на восстановительный характер роста продолжительности жизни. Лишь через 9 лет непрерывного снижения смертности, в 2013 г., ОПЖ мужчин в России превысила максимальный показатель РСФСР времен антиалкогольной кампании, у женщин это случилось на 4 года раньше, в 2009 г.

Соответственно на фоне почти полувекового периода стагнации «чистый рост» идет всего 5 лет у мужчин и 9 лет у женщин. За последние более чем полвека (1960–2016 гг.) ОПЖ мужчин в России выросла на 2,9 года, женщин – на 5 лет. Для сравнения, в западных странах рост продолжительности жизни мужчин за тот же период составил от 9 до 13 лет, женщин – от 8 до 12 лет (рис. 2). Увеличившийся разрыв между Россией и этими странами – закономерный итог несостоявшейся в нашей стране второй эпидемиологической революции.

Рисунок 5. Младенческая смертность в некоторых странах, 1960–2016 гг., на 1000 родившихся [3]
Рисунок 6. Детская смертность в некоторых странах, 1960–2016 гг., на 1000 родившихся [3]

Нынешнее снижение смертности выделяется на фоне остальных краткосрочных периодов ее сокращения (во время антиалкогольной кампании и в 1995–1998 гг.) своей продолжительностью, что, возможно, свидетельствует об устойчивости этой тенденции. Существенно и то, что основную часть прироста ОПЖ мужчин в 2003–2017 гг. обеспечило снижение смертности в возрастах от 30 до 75 лет, особенно в возрастной группе от 45 до 60 лет. Тем не менее по итогам 2017 г. смертность мужчин в возрастах от 30 до 60 лет («золотые годы» максимальной продуктивности человека) в России все еще остается выше, чем в 1964 г. (!), более 50 лет назад.

У женщин в целом положение лучше, но лишь для возрастных групп младше 30 лет можно говорить об устойчивом снижении смертности по отношению к показателям полувековой давности, в то время как коэффициенты смертности женщин в возрасте от 30 до 45 лет все еще превышают соответствующие значения 1964 г. (рис. 3). Эта возрастная группа вызывает особые опасения, так как составляющие ее в 2017 г. поколения 1971– 1987 гг. рождения, чья молодость пришлась на турбулентный период 1990-х гг., несут на себе основное бремя эпидемии ВИЧ (ВИЧ- инфицированные составляют около 2% населения в возрасте от 30 до 39 лет и свыше 1% – в возрастной группе 40–44 года) [8, с. 72]. Основной вопрос заключается в том, как будет вести себя смертность в этих поколениях в дальнейшем, по мере их старения и, соответственно, перемещения в старшие возрастные группы, и какое влияние это будет оказывать на динамику ОПЖ для всего населения.

Прирост ОПЖ за полвека в возрасте 0 лет был небольшим (3,4 года для женщин и всего 2 года для мужчин), но в остальных возрастах у женщин он был существенно меньшим, а у мужчин либо совсем ничтожным, либо – в наиболее жизнеспособных возрастах от 10 до 45 лет – и вовсе отрицательным (рис. 4).

Положение со смертностью в младших воз- растах в России относительно более благополучно. Хотя в снижении младенческой и детской смертности Россия также отставала от многих других стран, все же в борьбе с этими видами смертности достижений было больше, чем в борьбе со смертностью взрослых. Так, коэффициент младенческой смертности (смертность детей до 1 года) в 2017 г. был в 3–3,5 раза ниже, чем в 1988 г., и более чем в 5 раз меньше показателя 1964 г., и это при том, что в 1980-е и тем более в 1960-е гг. критерии живорождения были намного строже, что искусственно занижало младенческую смертность по отношению к современному периоду [9]. Тем не менее, если в 1964 г. на первом году жизни умирали 2,5% девочек и 3,2% мальчиков, то в 2017 г. – лишь 0,5 и 0,6% со- ответственно. Коэффициент младенческой смертности в России все еще выше, чем в большинстве развитых стран, но разница невелика, и значения этого показателя очень низкие (рис. 5). Успешно снижается и смертность детей в возрасте 1–4 года, ее уровень хотя и не достиг лучших мировых показателей, но быстро к ним приближается (рис. 6).

Это весьма благоприятная тенденция, но ее следует учитывать, оценивая перспективы дальнейшего роста продолжительности жизни в целом. Быстрое снижение детской и особенно младенческой смертности означает, что близок к исчерпанию очень важный ресурс этого роста. В 1960-е гг. вклад снижения смертности детей в возрасте до 15 лет в увеличение продолжительности жизни был очень велик, нередко благодаря ему продолжительность жизни росла даже в тех случаях, когда в других возрастах смертность повышалась.

Но по мере снижения смертности в детских возрастах его вклад в рост продолжительности жизни становится все менее существенным (см. таблицу). Сейчас по уровню младенческой и детской смертности Россия если и не достигла уровня наиболее успешных стран, все же сопоставима с ними. В России, как и в этих странах, фиксируются очень низкие показатели смертности детей до 15 лет, их снижение приближается к пределу.

Соответственно приближаются к пределу и возможности повышать за счет этого снижения ОПЖ. Теперь она все больше зависит от смертности взрослых, и именно борьба с их смертностью становится главной задачей на этапе второй эпидемиологической революции, но с этой задачей российская система охраны здоровья пока справляется не очень хорошо (рис. 7).

Рисунок 7. Изменение возрастных коэффициентов смертности за 1960–2016 гг. в России (отношение коэффициентов 2016 г. к коэффициентам 1960 г., раз) [3]

По мере перехода к старшим возрастам снижение смертности становится все менее заметно, а в самых, казалось бы, жизнеспособных возрастах, начиная с 30 лет, снижение либо во все незначительное, либо возрастные коэффициенты смертности не только не сократились, но даже выросли, иногда очень значительно. Такая ситуация совершенно нетипична для стран, находящихся на этапе второй эпидемиологической революции (рис. 8). Если не считать менее благоприятных, чем в России, изменений смертности в возрастах до 30 лет в США, во всех остальных случаях в 5 зарубежных странах, представленных на рис. 8, период с 1960 г. до наших дней характеризуется очень значительным, иногда в несколько раз бо’льшим, чем в России, снижением возрастной смертности, и уж во всяком случае нигде не наблюдается ее роста за этот период.

Рисунок 8. Изменение возрастных коэффициентов смертности за 1960–2016 гг. в 6 странах

Приблизившись в начале 1960-х гг. к показателям продолжительности жизни развитых стран, Россия снова стала отставать от них. Долговременные неблагоприятные тенденции смертности, усиленные кризисом 1990-х гг., наряду со значительным увеличением ОПЖ в западных и некоторых восточных странах (Япония, Южная Корея) привели к новому огромному отрыву России от стран-лидеров. В начале 2000-х гг. отставание от них по ОПЖ при рождении достигало почти 20 лет у мужчин и 13 лет у женщин.

Начиная с 2004 г. положение стало меняться и благодаря более быстрому росту продолжительности жизни в России в 2005–2016 гг. эти разрывы несколько сократились, вернувшись к уровню, наблюдавшемуся в начале 1990-х гг. (12–15 лет у мужчин и 7–10 лет у женщин). Исключение – США, где темпы снижения смертности в последние десятилетия были ниже, чем в других развитых странах. Как следствие, отставание России от США несколько меньше, чем от западноевропейских стран или Японии, особенно у женщин (рис. 9).

Рисунок 9. Отставание России в ожидаемой продолжительности жизни при рождении от ряда стран в 1960–2016 гг., лет [3]

При сохранении благоприятного тренда динамики ОПЖ 2004–2016 гг., Россия сравняется по этому показателю и у мужчин, и у женщин с США не ранее 2030-х гг., с Францией и Японией – не ранее 2050-х гг. Однако этот сценарий предполагает, что продолжительность жизни в России будет увеличиваться такими же быстрыми темпами, как после 2003 г., что маловероятно. По мере того как будет сходить на нет эффект низкой базы и все больше исчерпываться резерв снижения младенческой и детской смертности, неизбежно будут замедляться темпы роста продолжительности жизни, что заметно уже сейчас.

Читайте также:  Гомеостаз Что такое описание примеры фото и видео

Так, если в 2006–2011 гг. ее среднегодовой прирост составил 0,85 года у мужчин и 0,52 года у женщин, то в 2012–2017 гг. он снизился соответственно до 0,58 и 0,34 года. Иными словами, за 6 лет темпы прироста ОПЖ мужчин и женщин снизились соответственно на 32 и 35%. Дальнейший рост продолжительности жизни потребует серьезного прорыва в борьбе со смертностью взрослого населения, особенно населения в средних возрастах, где положение сейчас наиболее неблагополучно.

Мировой опыт свидетельствует о том, что значительное снижение смертности в этих возрастах вполне достижимо и у России в этом смысле имеются большие резервы. Но мировой опыт говорит и о том, что для их использования необходимы немалые усилия и ресурсы. Пока не очень понятно, как нынешний уровень государственных расходов на здравоохранение (3,6% к ВВП в 2016 г. [12]), один из самых низких в мире среди индустри- ализованных стран, соотносится с решением столь амбициозной и ресурсоемкой задачи, как повышение продолжительности жизни россиян до 78 лет к 2024 г. и до 80 лет к 2030 г. [13].

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ Вишневский Анатолий Григорьевич (Vishnevsky Anatoly G.) – директор Института демографии ФГАОУ ВО «Национальный исследовательский университет “Высшая школа экономики”», Москва, Россия Щур Алексей Евгеньевич (Shchur Alexey E.) – стажер-исследователь Международной лаборатории исследований населения и здоровья ФГАОУ ВО «Национальный исследовательский университет “Высшая школа экономики”», Москва

1. Terris M. The Epidemiologic Revolution, National Health Insurance and the Role of Health Departments // Am. J. Publiс. Health. 1976. Vol. 66 (12). Р. 1155– 1164.

2. Вишневский А.Г. Смертность в России: несостоявшаяся вторая эпидемиологическая революция // Демографическое обозрение. 2014 № 1 (4). С. 6–40.

3. Human Mortality Database. University of California, Berkeley (USA), and Max Planck Institute for Demographic Research (Germany). URL: www.mortality.org (access 15.11.2018)

4. Чазов Е.И. Доклад Министра здравоохранения СССР на Всесоюзном съезде врачей // Медицинская газета. 10 октября 1988 г.

5. Андреев Е.М., Жданов Д.А., Школьников В.М. Смертность в России через 15 лет после распада СССР: факты и объяснения // SPERO. 2007. № 6. С. 115–142.

6. Андреев Е.М., Кваша Е.А., Харькова Т.Л. Смертность и продолжительность жизни в России – что нового? Статья первая // Демоскоп Weekly. 2016, № 683–684. URL: http://demoscope.ru/weekly/2016/ 0683/demoscope683.pdf (доступ 15.11.2018)

7. Вишневский А.Г. Андреев Е.М., Тимонин С.А. Смертность от болезней системы кровообращения и продолжительность жизни в России // Демографическое обозрение. 2016. № 3 (1). С. 6–34.

8. Покровский В., Ладная Н., Покровская А. ВИЧ/ СПИД сокращает число россиян и продолжительность их жизни // Демографическое обозрение. 2016. № 4 (1). С. 65–82.

9. Кваша Е.А. Смертность детей до 1 года в России: что изменилось после перехода на новые определения живорождения и мертворождения // Демографическое обозрение. 2014. № 1 (2). С. 38–56.

10. Демографическая модернизация России, 1900– 2000. Под ред. А.Г. Вишневского. М. : Новое издательство, 2006. 608 с.

11. Население России 2016. Двадцать четвертый ежегодный демографический доклад. Под ред. С.В. Захарова. М. : Издательский дом НИУ ВШЭ, 2018. 360 с.

12. Здравоохранение в России 2017. Стат. сб. М. : Росстат, 2017.

Источник

Что стало известно про пандемию из годовых данных Росстата по демографии

В пандемийном 2020 году смертность в России выросла больше всего с середины 1990-х годов, а COVID унес жизни 144,7 тыс. россиян. Остальная часть избыточной смертности пришлась на болезни кровообращения, нервной системы, пневмонию

Общая смертность в России в 2020 году выросла почти на 19%, или на 340,3 тыс. человек, следует из окончательных данных Росстата по демографии за 2020 год (.xlsx), опубликованных 11 июня. Это максимальный прирост с середины 1990-х годов. Из мартовских предварительных данных следовало, что смертность за год выросла на 323,8 тыс. человек.

В годовом приросте смертности 42,5% пришлось на летальные исходы, основной причиной которых стала коронавирусная инфекция. Остальную часть избыточной смертности 2020 года (по сравнению с предыдущим) обеспечили болезни системы кровообращения, пневмонии, эндокринные заболевания и другие. Избыточная смертность обусловлена влиянием пандемии коронавируса, «которая явилась одним из сильнейших вызовов для системы здравоохранения за последнее столетие», отмечал Минздрав (.pdf).

В 2020 году в России было официально выявлено почти 3,2 млн случаев заражения коронавирусом, по данным оперативного штаба по борьбе с COVID-19. Выздоровели почти 2,6 млн человек, но, как заявила 11 июня вице-премьер Татьяна Голикова, фатальные исходы случались и после выздоровления от COVID-19, поскольку коронавирус может приводить к осложнениям при хронических заболеваниях.

Влияние пандемии на рождаемость

Рождаемость за прошлый год сократилась на 3% (минус 44,6 тыс. человек) после снижения показателя на 7,7% в 2019 году. Отрицательная динамика рождаемости в последние годы — это отголосок демографического провала 1990-х годов, который теперь приводит к снижению количества потенциальных матерей, объяснял Минтруд в апреле. Российские власти проводят политику стимулирования рождаемости (материнский капитал, ежемесячные выплаты на первого и второго ребенка и т.д.).

Пандемия в общем случае замедляет рождаемость, отмечали зарубежные эксперты: семьи откладывают зачатие детей, локдауны снижают сексуальную активность, соединяются меньше потенциальных пар. Но эти эффекты в силу естественного цикла от зачатия до рождения не могли успеть проявиться в 2020 году. Количество заключенных браков в России в 2020 году сократилось на 19% после роста их числа на 6,4% в предыдущем году.

В итоге естественная убыль населения в стране (количество родившихся минус количество умерших) в 2020 году увеличилась в 2,2 раза — до 702 тыс. человек, что является максимумом с 2005 года, следует из данных Росстата. В региональном разрезе максимальное ускорение естественной убыли зафиксировано в Татарстане (в 72 раза, до минус 13 тыс. человек) и Санкт-Петербурге (в 58 раз, до минус 18 тыс. человек), в Москве естественный прирост в 15,2 тыс. человек в 2019 году сменился убылью в 24,6 тыс. человек в 2020-м.

Последствия ковида

Распределение смертности по основным классам причин, предоставленное Росстатом, позволяет увидеть источники избыточной смертности в 2020 году:

  • смертность от болезней системы кровообращения (включая ишемические болезни сердца и инсульты), на которые традиционно приходится самая большая доля смертей в России, в прошлом году выросла на 11,6% (или на 97,3 тыс. случаев) после снижения на 1,7% в 2019-м и на 0,8% в 2018 году;
  • от пневмонии — выросла в 2,4 раза (плюс 34,4 тыс. человек), тогда как в 2019 году смертность от пневмонии снизилась на 6,7%;
  • от болезней нервной системы (воспалительные болезни центральной нервной системы, болезнь Паркинсона и т.д.) — выросла на 20,9% (плюс 21,1 тыс.);
  • от болезней эндокринной системы — выросла почти на 25%, в том числе от сахарного диабета — на 25,8% (плюс 10,6 тыс.);
  • наконец, смертность «от старости» (которую не удалось классифицировать в других рубриках) увеличилась на 20% (плюс 17,2 тыс.), хотя в 2019 году она снизилась на 5,1%.

Голикова рассказывала, что в 2020 году были зарегистрированы случаи смерти людей, которые вылечились от коронавируса, но потом умерли от других заболеваний, в первую очередь хронических — в результате негативного влияния, которое инфекция оказала на здоровье. Например, часть прироста смертности от пневмонии в 2020 году могла прийтись на случаи перенесенного COVID-19, который был вылечен на момент смерти.

Косвенные эффекты пандемии

Часть избыточной смертности также может быть связана с косвенными, «неклиническими» эффектами пандемии, утверждают эксперты американского Института измерения и оценки здоровья (IHME). По их данным, психологическое влияние пандемии и соответствующих карантинных ограничений может приводить к усугублению психических расстройств, повышенному употреблению алкоголя.

В 2020 году в России от причин, связанных с алкоголем, умерли 50,4 тыс. человек — на 6,3% больше, чем в 2019-м. Хотя в 2019 году было зафиксировано снижение смертности от алкоголя почти на 2%. Выросло в 2020 году и число смертей, связанных с психическими расстройствами и расстройствами поведения: Росстат насчитал 24,16 тыс. человек, умерших по этой причине, — на 24% больше, чем в предыдущем году.

В то же время локдаун повлиял на смертность в автоавариях незначительно. Количество жертв ДТП, по данным Росстата, в 2020 году сократилось на 1,3% после ежегодного снижения в среднем на 5% в 2017–2019 годах. В ГИБДД объясняли, что влияние карантина было неоднозначным: с одной стороны, во время локдауна и количество ДТП, и смертность в них действительно сократились, с другой — «люди, которые снова сели за руль, частично утратили водительские навыки, а некоторые — и чувство опасности, поддавшись эйфории после отмененного локдауна».

При этом в России данные о смертности в ДТП собирают два ведомства — Росстат и Госавтоинспекция, и они несопоставимы. По данным Госавтоинспекции, количество ДТП в 2020 году снизилось на 11%, а смертность в них — на 4,5% (до 15 788). У Росстата, который собирает данные на основе медицинских свидетельств, показатель на 15% ниже.

Возрастные данные

Еще один важный ряд данных, опубликованных Росстатом, — возрастная структура смертности, в том числе от COVID-19. Коронавирусная смертность оказалась сконцентрирована в старших возрастах. Так, почти 57% умерших от COVID-19 — люди старше 70 лет, 83% — люди старше 60 лет. Мэр Москвы Сергей Собянин 12 июня заявил, что теперь коронавирусом «тяжело болеют многие люди среднего возраста и даже молодые».

В исследовании Всемирного банка от июля 2020 года (.pdf) была отмечена закономерность: в более развитых странах доля смертности от COVID-19 больше сконцентрирована в возрастах от 70 лет, чем в менее развитых странах, где страдают и более молодые поколения.

В целом общая смертность в России в возрастных когортах старше 60 лет (60–64, 65–69 и т.д.) выросла на 19–45% в 2020 году к 2019-му. Исключение — категория россиян, которым в 2020 году было 75–79 лет. В этой группе общая смертность выросла лишь на 1% — по сравнению с аналогичной группой 2019 года. Связано это с тем, что именно в 2020 году категорию в возрасте 75–79 лет полностью формировали люди, рожденные с 1941 по 1945 год, то есть в период Великой Отечественной войны, на который пришелся спад рождаемости. Еще в 2019 году в возрастную группу 75–79 лет входили рожденные в довоенный 1940 год. Общий спад численности группы нашел отражение и в уровне смертности: в отсутствие пандемии смертность в этой группе должна была бы в 2020 году сократиться только из-за того, что в нее попало значительно меньше людей, чем годом ранее.

Источник

Как умирают в России

Что статистика знает о смерти

Если верить социологам, каждый второй россиянин хотя бы раз в жизни задумывался о своей смерти.

Сергей Антонов жив Профиль автора

Для обычного человека это не самая приятная тема, но для статистиков смертность — один из важнейших показателей развития страны. Мы посмотрели на данные Росстата, добавили к ним результаты соцопросов и информацию картографических сервисов и попытались узнать, каково это — умирать в России.

Можно ли доверять официальной статистике смертности

Росстат и медиков неоднократно обвиняли в манипуляции статистикой смертности. Например, в марте 2018 года американское издание EurasiaNet опубликовало статью, в которой утверждало, что российские чиновники специально подтасовывают данные, чтобы добиться выполнения майских указов президента. Глава государства требовал снижения смертности от сердечно-сосудистых заболеваний, в ДТП, младенческой смертности. В результате эти показатели в статистике действительно снизились, но одновременно россияне стали чаще умирать по другим причинам.

В апреле 2018 года «Ведомости» рассказали, как на закрытом совещании заместитель министра здравоохранения Татьяна Яковлева ругала врачей за то, что они записывают тех, кто умер от рака и проблем с сердцем, в число умерших «от старости». Полтора года спустя премьер Дмитрий Медведев отчитал губернаторов за то, что медики в регионах скрывают настоящие показатели, указывая в документах другие причины смерти.

Данные о количестве умерших сомнению никто не подвергает. Но официальной статистике о причинах смерти не доверяют даже сами чиновники, а неофициальную никто не собирает. В этой статье мы использовали информацию Росстата, но верить ли ей — решать вам.

Сколько людей умирает каждый год

В 2019 году в России умерло 1,798 млн человек. Для сравнения, в 2018 — 1,829 млн, на 31 тысячу больше, а двадцать лет назад, в 2000 году, — 2,225 млн. За пять минут, которые вы потратите на чтение этой статьи, в России умрет 17 человек.

Смертность и рождаемость в России, РосстатDOC, 49 КБ

Сейчас уровень смертности в стране составляет 123 человека на 10 тысяч жителей. Это примерно в два раза выше, чем в Австралии, в полтора раза — чем в США, на треть — чем в Германии и Франции.

Самая высокая смертность в России — в Псковской области: 168 смертей на 10 тысяч человек в 2019 году. На втором месте — Новгородская область: 164 на 10 тысяч. На третьем — Тверская: 163 человека. Для сравнения, самый низкий показатель — в Ингушетии: 30 человек на 10 тысяч жителей.

Демография регионов в 2020 году, РосстатXLSX, 41 КБ

Источник